On · the · way · to · Mandalay

За утренним чаем выяснилось, что мы с подружкой совершенно безграмотны в мире моды. Меня это как-то задело, поэтому сразу перейду к понятиям, которые не дают мне покоя. Например, haute couture.

Итак, термин haute couture относится к производству эксклюзивной одежды для целевой аудитории и подразумевает под собой качественный пошив моделей.

Отцом основателем моды haute couture принято считать Чарльза Фредрика Уорта, открывшего в 1858 году в Париже свой дом моды и разделившего коллекции по сезонам.

У меня сложилось впечатление, что его имя затеялось в истории, уступив место таким гигантам как Chanel и Givenchy, но забывать его ни в коем случае не стоит. Кстати, в пятидесятых годах его дело было куплено француженкой Jeanne Paquin, известной своим новаторским нравом, которую тоже благополучно забыли. Пришедшие на смену дизайнеры оказались более предприимчивыми и жадными до денег. Зато у старой гвардии были чудесные эскизы.

Во Франции термин haute couture официально определен Палатой торговли и промышленности Парижа и защищен законом, поэтому вольную его трактовку можно и нужно считать ошибкой. Законом установлено, что только те компании, которые каждый год утверждаются комиссией в Министерстве Промышленности, могут именовать себя haute couture.

Чтобы заслужить право носить такой знак отличия, дом моды должен:

• шить наряды для честных клиентов (как говорится, под ключ)
• открыть ателье в Париже и нанять как минимум 15 сотрудников фул-тайм
• и дважды в год представлять коллекции дневных и вечерних луков из 35 выходов в Париже.

Наконец-то я поняла, почему этот город зовется столицей моды. Все флаги в гости были к нам.

Как бы то ни было, в конце 80х гг. прошлого века (чувствую себя частью истории) термин haute couture оброс термином prêt-a-porter в массовом сознании парижан. Prêt-a-porter никак не относится к миру высокой моды и означает всего лишь производство готовой одежды. Так что не путаем теплое с мягким и называем вещи своими именами. Конечно, дома haute couture производят одежду prêt-a-porter, поскольку на частных заказах много не заработаешь. В трудные времена некоторым из них даже приходилось оставлять производство couture и переходить на пошив готовых моделей. Такие дома моды (например, Roberto Capucci) теряли право называться haute couture, и, соответственно, были исключены из белого списка.

В общем, одежда haute couture может быть prêt-a-porter, но далеко не каждая модель prêt-a-porter зовется haute couture.

Дом моды Chanel, например, использует термин couture лишь для некоторых своих творений, которые практически невозможно купить. В большинстве случаев, они производятся лишь для поднятия имиджа марки в мире моды.

Погода сегодня чудесная, правда?

«В комнату вошел молодой человек не старше двадцати пяти лет. Он был с ней примерно одного роста. Короткие темные волосы, длиной около дюйма, были подняты наверх. У него были правильные черты лица. Тонкий прямой нос слегка расширялся книзу; губы были светло-розового цвета, причем верхняя почти сливалась с кожей, создавая впечатление своего отсутствия. Но самым примечательным в его внешности были глаза, огромные ярко-синие глаза. Он словно светился изнутри, и на мгновение ей показалось, что с его появлением и в без того светлой комнате стало еще светлее»

С каждым проходящим годом я отодвигала эту планку, пока она не исчезла за ненадобностью. В шести написанных главах – вся я. Хрустальный пол, подземное королевство, лес, в котором сжимается время, восьмиугольный тронный зал с волшебными зеркалами, враги с пустыми глазницами, глупые обещания, робкие попытки понять, кто же я, и сокрушительные неудачи. За семь лет изменился лишь мой литературный почерк, но герои и их переживания остались теми же. Как и я, они обросли коркой цинизма, но без этого в нашей профессии никак. И вот я думаю: к чему устанавливать пределы, если в любом случае, предел – бесконечность. Мне сегодня все настолько лень, что я даже не могу выразить свою мысль так, чтобы ее поняли. Можно сколь угодно стремиться к наивысшей точке, которая при приближении к ней на один шаг, отодвинется на два. Идеальное стечение обстоятельств нельзя предугадать, испиши я хоть сто страниц. Если бы речь шла о моей подростковой забаве, я бы не подняла вновь эту тему. Но у всего в моей жизни есть предел, о котором я пишу.
Иногда мне кажется, что бумага – это Бог. Она смеется, когда я рассказываю ей о своих планах, но я все равно иду к ней советоваться. Если вы хотите подарить человеку долгую жизнь, напишите о том, как он умирает.

Единственное исключение из этого правила - стихи. Не даром все заклинания писали рифмованными строками.

Несколько примеров для затравки:

Today, I found out that my dad has been having an affair. With my formerly favorite teacher. The best part? Yesterday, she announced to the class that she was pregnant. I clapped and congratulated her. FML

Today, I asked a girl I like out. She ended up having an asthma attack because she was laughing so hard. I guess that's a no. FML

Today, my credit card number was stolen. The thief used it to purchase identity theft protection. FML

Уверена, каждому есть, что сказать миру)

У меня, например:

Однажды я хотела выпендриться. вручив мальчику зеленую футбольную карточку, а потом узнала, что зеленых футбольных карточек не бывает. FML.

Однокурсник списал у меня преддипломную практику, а преподаватель наорал на меня, за то, что я поленилась ее отформатировать. FML.

Меня должны были уволить, а вместо этого назначили buddy к одному из стажеров. FML.

По вечерам я чувствую себя прозрачной. Я стою у окна, и мне кажется, что кто-то смотрит через меня, тянет руки. Единственное, что я чувствую – это коленки. Если и они исчезнут, то я превращусь в струйку дыма и вылечу в открытую форточку. Если бы я жила, например, в Лондоне, то полетела бы над печными трубами. Касалась бы своими невесомыми пальцами обуглившихся кирпичей и слушала бы, как в дымоходах читают Шекспира. В небе загорались бы первые звезды, а воздух дрожал от запаха осеннего дождя. Самое красивое место в городе – парк со статуей Питера Пена. И будь я дымом, я бы подхватила его под руки и унесла бы в Небыляндию, где бы она ни находилась. Следуя на север, запутываясь в ветвях деревьев, падая в прогалины, завывая ветром в ивах, ночуя в бойницах замков и просыпаясь в стогах сена, обретать форму.  Мои глаза будут наливаться синим снова и снова, пока я не охвачу ими все вокруг и не запечатлею до следующего раза. Когда я проросту из воздуха, со мной рядом появится какой-нибудь Джон с чашкой куриного бульона на нравоучениями. Он сядет на край кресла, протянет мне чашку и заведет разговор о погоде. А я попрошу его накрыть мои ступни пледом, потому что опять эта изморось по утрам. Он натянет на мои замерзшие пяточки носки из овечьей шерсти и плотнее закроет окно, улыбаясь мне, ведь скоро Новый Год, и надо идти за елкой на базар и набивать полосатые носки карамелью. Пройдет сорок лет и в кресле-качалке перед камином захрапит старик в норвежском свитере. Но это будет еще нескоро, и пока мы здесь, не надо его будить.
Весной меня начнет тянуть в Рим. И тем не менее я чувствую, что не могу уехать туда, пока не увижу Лондона.

Я помню первый раз, когда тебя увидела. Ты влетел в кабинет, плюхнулся в кресло, убрал с лица волосы и сказал: «Добрый вечер».

И я пропала.

Тогда у тебя на пальце еще не было обручального кольца, а мой внутренний голос начал упорно шептать: вот он, ну вот же он. Я сидела с открытым ртом, смотрела на тебя, улыбалась и пыталась выглядеть лет на пять постарше. В тот вечер мне казалось, что ты совсем меня не заметил, будто меня и вовсе не было в классе. В перерыв я выбежала из кабинета и стала названивать подружке, чтобы не отставать от дамочек вокруг, тут же вцепившихся когтями в мобильники, как только ты сказал «Перекур».

Ты вышел из класса и почему-то очень замешкался, увидев меня в коридоре. Улыбнулся, а я зачем-то развела руками и улыбнулась в ответ. Ужас. Наверное, в тот момент я была похожа на пеликана из старого фильма Джуманджи. Ты опять улыбнулся и убежал курить. Точнее, тогда я еще не знала, что ты куришь. Пока ты был в поле моего зрения, я очень деловым тоном выясняла домашнее задание, но как только ты исчез на лестнице, перешла на шепот и начала рассказывать, что да как.

Первое, что я вспомнила, проснувшись следующим утром, было lo scoiattolo. Не совсем «пароль-рыба меч», но все-таки белка.

А потом ты заболел. Я волновалась так, как будто ты был мне дорог. Я писала в дневнике бестолковые пафосные посты, наполненные сарказмом, но на самом деле мне было очень грустно. Через неделю мне позвонили и сказали, что ты здоров. Часа два я собиралась, прихорашиваясь перед зеркалом. Но, как ни крути, девятнадцатилетняя девочка за пару часов не превратится в шикарную девушку двадцати пяти лет.

Вечером мы собрались; ты как всегда заражал всех своей энергией. Я старалась внимательно слушать, изредка отвлекаясь на твои ботинки. Сейчас я могу сказать: это были ужасные ботинки. Лакированные, с отделкой под крокодиловую кожу. Каждый раз, когда я видела их, мне в голову закрадывалось ужасное подозрение в том, что такую обувь носят только геи.

И вот, в тот день, когда я в очередной раз подумала, что хорошие парни либо геи, либо женаты, я случайно увидела, как у тебя на безымянном пальце блеснуло оно.

Это было ужасно: меня словно облили холодной водой. Я абсолютно потеряла ход мыслей.

-         Наташа?

-         А…что?

Ты ждал от меня ответа на какой-то вопрос, а я только смотрела на тебя, не понимая, как такое может быть, и с трудом сдерживала слезы.

Я здорово просчиталась тогда: двадцатипятилетние девушки не плачут из-за таких пустяков.

Кое-как я взяла себя в руки и ответила. За пять минут, что требовались на ответ другим, мне нужно было успокоиться. Я не хотела смотреть на твою правую руку, но я не могла смотреть ни на что другое! Мне было так страшно от той мысли, что ты мог заметить мою реакцию, что я не поднимала глаз.

Я была разочарована, потому что наивно полагала, будто ты тот самый. Знаю, что глупо, но я думаю так каждый раз, когда вижу приятного мне человека. Когда-нибудь я отучусь так делать. Мне сложно влюбиться, поэтому понимать, что ничего не выйдет, еще больнее.

Я закрывала глаза. Вдох-выдох. Ты начал что-то объяснять, обращаясь к нам, а я смотрела сквозь тебя и думала, что снова придется ждать и искать.

И вдруг что-то прорвалось через гул, стоящий у меня в голове, и прошептало, что все не так уж и плохо, даже наоборот. Чем больше у меня будет таких расставаний, тем ближе будет самая главная встреча.

Я подняла глаза и увидела, что ты на меня смотришь. И улыбнулась.

Мы попрощались и я, цокая каблуками, побежала домой, весело болтая с новыми подружками.

На мне был бежевый тренч, клетчатая юбка чуть выше колена, мамины остроносые туфли на каблуке-рюмочке и нитка искусственного жемчуга на шее. В тот момент мне казалось, что никого красивее меня на свете нет. Конечно, это было не так, но проходящие мимо люди одобряюще улыбались мне, что редко встретишь в нашем городе. Возможно, человек действительно выглядит прекрасно, когда чувствует себя так…?

После этого вечера занятия пошли своим чередом. На исходе первого месяца мы перебрались в другой кабинет, где парты были расставлены полукругом перед преподавательским столом.

Мы с девчонками сидели прямо против тебя и постоянно переписывались, когда нельзя было говорить, и перешептывались, обсуждая твою прическу, одежду, мимику.

Порой ты отвлекался, недоуменно смотря на нас, и мне становилось стыдно за то, что я веду себя как глупенькая восьмиклассница. А ведь ты прекрасно говорил. Было видно, как ты любишь свой предмет и как пытаешься заразить нас своим энтузиазмом.

Ты начинал рассуждать об истоках тех или иных слов, обращая наше внимание на различные тонкости не заметные обывательскому глазу. У тебя так горели глаза, что мне казалось, будто они могут осветить комнату намного лучше электрических лампочек.

Знаешь, ты принадлежишь к такому типу людей, которых не хочется разочаровывать. Я учила все, что ты задавал, порой забывая о своих университетских обязанностях. Все-таки я верила, что во мне есть лингвистическая жилка, и не будь я налоговым консультантом, непременно стала бы толмачом.

Мне безумно нравился процесс изучения языка. Пожалуй, это было единственное занятие, которое захватывало меня целиком. У нас с итальянским была взаимная любовь, которую ты должен был бы заметить. Один раз ты, выслушав меня, сказал: «Benissimo. Никто никогда не мог назвать эти предметы с первой попытки. Ну просто, - ты развел руками и ухмыльнулся, - complimenti.»

Это была самая лучшая похвала, которую я когда-либо слышала.

Ты очень любил задавать писать сочинения. Когда мы открыли книгу на странице с глаголом avere, ты с неописуемо радостным выражением лица задал написать загадку о любом персонаже. Промучавшись три дня и призвав на помощь все мое ушедшее в бессрочный отпуск вдохновение, я решила описать Джаконду. Честно говоря, у меня был коварный план: продемонстрировать свою оригинальность и глубокие познания в живописи, чтобы сразить тебя раз и навсегда.

На деле все оказалось совсем не так, как я планировала. Моя соседка справа очень здорово описала Бабу Ягу. После того, как ты ее похвалил, я стала нервно покусывать ноготь на большом пальце и гадать, почему же такая мысль не пришла в голову мне.

Я хотела быть лучшей. Мама как-то раз сказала, что во мне еще не проснулись женские инстинкты. К большому сожалению, добавлю я. Что же, если ревность и эгоистичность можно считать женскими инстинктами, то в тот момент они все же проснулись.

Я хорошо относилась к своим подружкам. У одной была потрясающая фантазия, которая выливалась в новые сочинения; другая излучала легкость и уверенность в себе. Я смотрела на нее и гадала, почему же я не такая. Все-таки дело было не в том, что она почти на десять лет меня старше, а непосредственно во мне. Я все время хотела выделиться перед тобой. Вела себя неестественно, и порой мне уже было трудно отличить, где я, а где моя нелепая маска.

В самом начале сентября, когда ты немного отвлекался от темы, я начинала тяжело вздыхать, постукивать ногтями по столу, давая понять, что ты преподаватель, и у тебя нет ни времени, ни права отвлекаться на пустые разговоры. Видимо, ты замечал мое раздражение, потому что тут же возвращался к теме занятия.

     - Вот это да! - подумала она. – Впрочем, я сегодня еще и не такое видела. Пожалуй, стоит туда зайти.

     И она зашла.

     И тут же оказалась в длинном зале с маленьким стеклянным столом.

     - Ну, теперь-то уж, я знаю, что делать, - сказала она про себя и, взяв маленький золотой ключ, открыла дверцу, ведущую в сад. После этого она стала усердно вгрызаться в гриб, кусочек которого сохранила, пока не стала около фута высотой. Пройдя короткий переход, она оказалась НАКОНЕЦ-ТО в прекрасном саду, среди ярких клумб и прохладных фонтанов.
(c)